Всем невзгодам наперекор

«Дети войны» – это целое поколение людей, на чье детство пришлись суровые годы войны и восстановления разрушенного войной народного хозяйства. На долю каждого конкретного представителя этого поколения выпали испытания голодом, холодом и другими лишениями. Важно было не сломаться, пережить все достойно. Примером тому служит судьба нашего земляка Леонида Дмитриевича Герасименко.

Родился Леонид Герасименко в старой Усть-Уде (д. Заболото) в многодетной семье в 1936 году. Как и многие другие семьи, эта семья в войну потеряла кормильца: Дмитрий Алексеевич Герасименко погиб в сорок третьем. Его вдова Пераскева  Харлампьевна осталась с пятью детьми, без жилья, без клочка земли. Работала она в колхозе «Власть труда» на разных работах (на ферме, заготовке сена, кормов и других). Кроме колхозной работы, шила унты, ичиги, ткала из конского волоса сетку, которую охотно брали на накомарники… Но прокормить такую ораву было трудно, семья часто голодала.

«Летом питались тем, что дает природа, – рассказывает Леонид Дмитриевич, – в ход шли крапива, лебеда, щавель, дикий лук и дикий чеснок, грибы… Собирали колоски в поле, удили мелкую рыбешку (пескарь, елец), изготовив лески из конского волоса. Другой снасти у нас не было. А когда с младшим братишкой немного подросли, стали добывать хариуса, ленка. Особенно трудным для нашей семьи выдался сорок шестой год. Мы тогда перебрались в Щербаково, мать устроилась техничкой в контору МТС, и нам дали комнату, под которой был склад. Точнее, это было овощехранилище: при МТС был огород, и овощи с этого огорода хранили в подвале под нашей комнатой. Когда в подвале протапливали печь, мы задыхались в дыму. Правда, директор МТС Б. Д. Тимофеев был человеком доброй души, он периодически помогал нам тем, что выписывал под зарплату маме ведро картошки. Когда мы чистили картошку, то кожуру не выбрасывали, а потом, когда картошка заканчивалась, кожуру (очистки) поджаривали на печке и ели…

Чем могли, помогали фронту: мать вязала носки, варежки для солдат и сдавала их на приемный пункт, а мы, ребятишки, помогали заготавливать сено. В возрасте 6-7 лет я верхом на лошади возил копны. Еще в колхозе выращивали листовой табак, который осенью убирали, и мы, дети, помогали развешивать его для просушки… Когда мы рыбачили на Ангаре, а рыбачили, как только сойдет лед, босиком бродили (а на берегу еще местами лежал снег), я застудил ноги. В девять лет у меня уже сильно опухали суставы.

В первый класс я пошел переростком, в 10 лет, потому что матери отправить в школу нас с сестренкой было не в чем. Учился я в Щербаковской начальной школе. Школа была небольшая, ходить до нее было далеко, учились по одному букварю на 3-4 человека, тетрадей не было совсем. Их давали только на урок чистописания, в остальное время писали на газетах… В школе была одна классная комната, учились в две смены: первый класс с третьим одновременно, второй – с четвертым. Ходили с холщовыми сумками через плечо и чернильницами-непроливайками.

В школу ходили босиком. Однажды (это было в конце сентября или начале октября) мы еще сидели на уроках, в это время пошел снег. Учительница отпустила нас домой пораньше, и мы, по дороге домой, несколько раз забегали к знакомым погреться. Помню свою первую учительницу Ольгу Ивановну Деркач. Помню и учителей Усть-Удинской средней школы: Елену Артемьевну Хлыстову, Лидию Семеновну Клещук, Василия Павловича Кононова… Василий Павлович был нашим классным руководителем. Когда я окончил шестой класс, мне исполнилось 16 лет, и я получил паспорт.

Чтобы помочь матери как-то выбраться из нужды, я пошел учиться в ФЗО, потом работал плотником на железной дороге, но стремление закончить среднюю школу не покидало меня, и я написал письмо Василию Павловичу, своему классному руководителю. Он прислал мне в Иркутск ведомость об окончании шести классов, и я пошел учиться в школу рабочей молодежи. Вскоре был призван в армию, попал на Дальний Восток, где очень влажный климат. Там обострилась моя болезнь, долго лежал в госпитале, после комиссовали и отправили в Иркутск с сопровождающим, так как самостоятельно передвигаться я не мог. Подлечили, стал работать столяром и в 1960 году окончил 10 классов. К этому времени я уже был передовиком производства, депутатом Ленинского районного совета народных депутатов. В 1959 году я перешел работать на мебельную фабрику №2 (во втором Иркутске) столяром, вступил в ряды КПСС. Женился. Жена училась в медучилище, после окончания училища ее по распределению хотели отправить на Север, но я со своим заболеванием там жить не смог бы, поэтому написал письмо председателю исполкома в Усть-Уду. Нам здесь предоставили работу. Сначала работал в Ангарском леспромхозе, а после пригласили на должность инструктора РК КПСС. В 1965 году меня рекомендовали на учебу в высшую партийную школу, которую я окончил заочно в 1972 году. Заведовал орготделом РК КПСС, через год избрали председателем поссовета. На этой должности я проработал до 1980 года. Трудовая деятельность жены, Галины Павловны, прошла в ЦРБ: она рентгенолог-лаборант. У нас двое детей: Сергей и Ольга. Оба живут в Усть-Уде. Ольга пошла по стопам матери: работает в физиокабинете, Сергей – в РДК и детском саду».

Немало сделал Леонид Дмитриевич на посту председателя поссовета: достроил здание (сейчас в нем находится казначейство), велось озеленение (разбивка парка), благоустройство поселка. Начали асфальтировать улицы, занимались освещением улиц, была предпринята попытка провести воду в нагорную часть поселка. К 30-летию Победы в Великой Отечественной войне в центре поселка установили памятник воинам-землякам. Тринадцать раз за это время поссовет награждали областными премиями.

А когда подул ветер перемен, когда распался Союз, сменилась политическая система, и партийные работники стали не нужны, он ушел работать бондарем в госпромхоз. Видел, как растаскивается народное добро, одно за другим умирают предприятия, организации, колхозы и совхозы… Болело сердце, болела душа. Перенес инфаркт. И сейчас живет с кардиостимулятором. Но живет, всем бедам и невзгодам назло. Плотничает, столярничает, помогает детям.

На таких, как Леонид Дмитриевич Герасименко, и держится земля. На тех, которые вынесут все, что судьба не пошлет: голод, холод, болезнь и тяжелую работу, но не сломят их лишения и невзгоды. Они останутся людьми, достойными уважения.

 

Екатерина Гамаюнова, 2010 г.