Иван Кузьмич Вологжин родился 6 ноября 1940 года в деревне Криволуцкая Усть-Удинского района. В январе 194 года отец его, Кузьма Тимофеевич, ушел на войну.

– Об отце я знаю только по рассказам матери, – вспоминает Иван Кузьмич. – Помню то, что происходило со мной и вокруг меня, примерно с трех с половиной лет. Мы жили втроем: мама Федосья Илларионовна, бабушка Марфа и я. Мама в сорок четвертом году простудилась, долго болела, потом ее перевели на легкий труд – плести из конского волоса лицевые сетки для накомарников. Этот труд нас не мог прокормить, мы голодали, постоянно хотелось есть, а есть было нечего… Чтобы выжить, мы постоянно искали что-нибудь съедобное: весной, как только с полей сойдет снег, собирали колоски, оставшиеся после уборки хлеба; копали саранки, собирали водяные корешки; ели пучки, крапиву, щавель…

С нетерпением все ждали, когда в огороде подрастут овощи, картошка. Недалеко от деревни было гороховое поле, засевали его специально для колхозников. Осенними вечерами, когда они приходили с работы, им разрешалось есть горох. Мы словно гуси паслись на том горохе. В дневное время поле охранял объездчик, он не разрешал никому есть горох. Но мы, ребятишки, умудрялись обхитрить его и нарвать немного стручков гороха, принести домой. Потом дома варили… В колхозе на трудодни давали немного какой-то муки, и мама с бабушкой очень экономно расходовали ее, чтобы дотянуть до следующей получки.

В марте 1944 года пришло нам письмо из города Осташков, из госпиталя, от отца. Он писал, что ему оторвало левую ногу. Просил маму не задерживаться с ответом. Потом было еще одно письмо от отца (храню его по сей день). Потом связь с отцом оборвалась. Мама сделала запрос на госпиталь, но ответа не последовало. Бабушка связала отцу носки, ожидая его возвращения. И только в июле 1944 года пришло из госпиталя города Осташков сообщение о том, что Кузьма Тимофеевич умер в госпитале от ран.

Мы, на чье детство выпали суровые военные годы, рано стали помогать взрослым в колхозе и дома: пасли овец, боронили, возили копны во время сенокоса, пололи посевы… Лет с семи уже работали.

В 1952 году я окончил четыре класса Криволуцкой начальной школы. Чтобы учиться дальше, надо было ехать в Усть-Уду, но у нашей семьи не было на это  средств. Мама болела, работать не могла. Пришлось работать мне: разнорабочим, конюхом, гужевым на конной жатке, пахарем на конном плугу. С 1954 по 1960 годы косил на конной косилке, жал на конной жатке, зимой возил корма на ферму.

В 1958 году началось переселение из зоны затопления – пришлось учиться плотничать, строить дома. Плотницким инструментом, оставшимся от отца, я пользовался лет с десяти: чинил кровли стайки и сеней. Безотцовщина и переселение многих подростков сделали плотниками, столярами, печниками.

У кого отцы вернулись с войны, тем было полегче. Физический труд закалял нас, подростков, мы рано взрослели… Я, например, в пятнадцать лет вступил в комсомол, в двадцать – в ряды КПСС и  до  сих  пор  состою  в  партии  коммунистов. Выучился на механизатора, работал трактористом, в 22 года стал бригадиром комплексной бригады, в 25 лет – секретарем парткома, пошел учиться в пятый класс…

После учился в Читинской совпартшколе, работал парторгом в Усть-Удинском совхозе им. 50 лет СССР. В 36 лет окончил сельхозинститут. 12 лет проработал председателем колхоза «Восход», шесть – председателем Усть-Удинского райисполкома, был директором Усть-Удинского госпромхоза, начальником сельхозуправления, в 65 лет вышел на пенсию. Мой трудовой стаж – сорок пять лет.